Бениамин Матевосян: новый руководитель Ирана и судьба TRIPP

(Готова ли Армения к новым реалиям в регионе?)

События последних дней, развернувшиеся в непосредственной близости от границ Южного Кавказа, заставляют пересмотреть устоявшиеся представления о жизнеспособности государственных систем под тотальным внешним давлением. Массированный удар по иранским центрам управления утром 28 февраля 2026 года преследовал очевидную цель — мгновенную дезорганизацию власти и погружение страны в хаос. Однако реальность 2 марта демонстрирует обратное: иранский аппарат, включая регулярную армию и Корпус стражей Исламской революции, проявил беспрецедентную стойкость. Гибель Али Хаменеи в результате первого же залпа не привела к ожидаемому параличу воли. В небе над Тегераном в то утро находились не только ракеты противника или беспилотники, но и иранская истребительная авиация, вступившая в бой. Это обстоятельство дезавуирует любые попытки реализовать сценарии быстрого демонтажа режима изнутри. Вашингтону не удалось навязать ни венесуэльский вариант, ни повторить ситуацию 12-дневной войны 2025 года, когда в первые 12 часов казалось, что управление в стране полностью отсутствует.

Институциональная преемственность сработала безупречно, исключив вакуум власти. Процесс, который можно назвать обновлением крови в высших эшелонах, произошел в сжатые сроки, и сегодня страной де-факто руководит Али Лариджани. Он является сторонником продолжения фундаментального курса Хаменеи, что означает сохранение жесткой линии в региональных делах. Для Армении этот внутренний транзит соседа имеет критическое значение. По состоянию на текущий момент становится ясно, что Иран не просто сохранил позиции, но и ужесточил подходы к присутствию внерегиональных сил у своих границ. Любая активность американских специалистов на армяно-иранской границе теперь может еще острее восприниматься Тегераном как прямая и экзистенциальная угроза. Если ранее использовался язык дипломатических предостережений, то в условиях прямого конфликта риторика может смениться на мобилизационную готовность к силовому реагированию.

Тегеран наглядно демонстрирует готовность атаковать объекты США на территориях третьих стран. В этом контексте проект TRIPP, если бы он уже функционировал, мог бы стать приоритетной целью для иранских ракетных войск. Любой транзитный коридор, который рассматривается Тегераном как инструмент усиления западного влияния в подбрюшье страны, в условиях полномасштабного противостояния превращается в зону боевого соприкосновения. В том числе, и поэтому необходимо исключить любую «экстерриториальную» логику в Армении, дабы иметь контроль над грузами, которые будут проходить по армянской территории. В этой связи идея с фронт- и бэк-офисами на границе окончательно дискредитировала себя.

Сама война же сегодня диктует для Еревана необходимость экстренного перехода к активному кризисному планированию. Вероятность того, что столкновения примут затяжной характер, требует от армянского руководства разработки детальных сценариев реагирования на масштабные гуманитарные вызовы. Появление в Армении тысяч беженцев из Ирана — это не просто вопрос логистики, а системный вызов национальной состоятельности. Власти обязаны подготовить инфраструктуру (либо пойти по турецкому пути и де-факто закрыть границу для граждан Ирана, а сегодняшний официальный Ереван многое любит «заимствовать» у Анкары), понимая, что это вопрос не только гуманитарного долга, но и поддержки естественного союзника, чье благополучие напрямую связано с выживанием армянской государственности в ее нынешних границах. > Гоар Исаханян: Иранский фактор всегда служил естественным ограничителем для амбиций других игроков в регионе. Ослабление этого противовеса или его радикализация требуют от армянской дипломатии ювелирной точности. Однако при анализе внутренней ситуации в Армении обнаруживается опасный диссонанс. Вместо концентрации на купировании региональных рисков и выстраивании стратегий выживания политический класс остается заложником предвыборной логики. Внутриполитическая борьба и попытки конвертировать внешние вызовы в электоральные дивиденды превалируют над государственным смыслом. Власть зачастую игнорирует тот факт, что география не оставляет времени на затяжные дискуссии. Ситуация требует не лозунгов, а конкретных шагов по обеспечению автономности энергетических систем и плотной координации с иранской стороной по вопросам пограничного режима.

Проблема не в сохранении прежнего положения, а в адаптации к реальности, где Сюник становится зоной пересечения интересов воюющих сторон. Игнорирование этих рисков ради текущих рейтингов может привести к тому, что к моменту завершения голосования ландшафт изменится настолько, что любые внутренние программы потеряют актуальность.

Обновление власти в Тегеране — это знак готовности соседа идти до конца в защите суверенитета. Любые шаги, способствующие окружению Ирана, будут расценены им как враждебный акт со всеми вытекающими последствиями. Время многовекторности исчерпано; наступает эпоха жесткого выбора и принятия ответственности за свою роль в региональном узле, где право на безопасность нужно подтверждать конкретными действиями, а не декларациями.

Задумайтесь об этом…