Будут ли США бомбить Иран?

В последние недели вопрос «будут ли США бомбить Иран?» звучит всё чаще. Я проанализировал возможные сценарии на основании позиций ведущих американских аналитических центров (think tanks) — RAND, CSIS — а также формулировок Национальной стратегии США и текущих заявлений администрации.

Анализ основан на том, как Вашингтон и ведущие американские аналитические центры формулируют свои приоритеты, угрозы и ограничения.

Чего добиваются США

В Национальной стратегии США Китай, а не Иран, обозначен как системный вызов и главный приоритет американской внешней политики. Иран характеризуется как дестабилизирующая сила на Ближнем Востоке, чьи ядерные амбиции и региональная активность должны быть сдержаны, чтобы не отвлекать ресурсы от стратегической конкуренции с Пекином.

При этом в экспертной и политической риторике Иран нередко упоминается в связке с Китаем и Россией как часть условной «оси» государств, противостоящих США. Термин «ось зла» имеет исторические корни в американской политике начала 2000-х годов, однако в современных стратегических документах он не используется. Тем не менее подобная связка отражает восприятие Ирана как элемента более широкой конфигурации соперничества с крупными державами.

Такой приоритет имеет значение. Если Индо-Тихоокеанский регион остаётся центром стратегического внимания, то Ближний Восток становится регионом, который необходимо контролировать и стабилизировать, но где не стоит вовлекаться в долгосрочную войну. Логика нынешнего курса — давление плюс переговоры — отражает классическую модель принудительной дипломатии: создать рычаг через силу, затем вести диалог с позиции преимущества.

Параллельно с переговорами и санкционным давлением США усилили военное присутствие в регионе — перебросили дополнительные корабли в Персидский залив и усилили авиационную группировку. Формально это объясняется задачами сдерживания и защиты американского персонала, однако подобные шаги одновременно повышают ставки и создают фон для возможного силового сценария.

В экспертной среде периодически обсуждается сценарий смены режима, однако в стратегических документах США такой курс прямо не закреплён. Речь идёт прежде всего о сдерживании и ограничении возможностей Ирана, а не о масштабной операции по трансформации его политической системы.

Источник: The New York Times, “Trump, Iran and the Expanding U.S. Military Presencе”,
29 января 2026 года

Как Иран реагирует на давление: взгляд RAND

В работе RAND «Understanding Iran» подчёркивается, что иранская политическая система строится на элитном консенсусе и множественности центров принятия решений. Давление извне не всегда приводит к уступкам; зачастую оно укрепляет внутреннюю сплочённость. Ядерная программа обладает институциональной инерцией, а вопросы суверенитета воспринимаются как экзистенциальные.

Это означает, что силовое давление способно подтолкнуть Иран к переговорам, но способно и закрепить более жёсткую линию поведения.

Что может и чего не может добиться авиация

Анализ аналитического центра CSIS, основанный на изучении предыдущих кампаний США — от Ливии и Югославии до Ирака и Афганистана, — показывает, что операции, опирающиеся преимущественно на авиаудары, эффективны тогда, когда цели ограничены и носят военный характер: уничтожение инфраструктуры, задержка программ, демонстрация силы. Однако в случаях, когда задачи носили политический характер — смена режима или долгосрочное изменение поведения противника, — одних авиаударов оказывалось недостаточно.

Даже после операции «Midnight Hammer» международные оценки указывают, что ядерная программа Ирана могла быть отброшена лишь на несколько месяцев. Авиация способна выиграть время, но не гарантирует окончательного решения проблемы.

Как может ответить Иран

Ответные шаги Тегерана могут включать не только активизацию прокси-сил — «Хезболлы», шиитских формирований в Ираке и Сирии, хуситов в Йемене — но и прямое применение баллистических ракет. Значительная часть американских военных объектов в регионе находится в зоне досягаемости иранских ракет средней дальности. Это создаёт реальный риск эскалации даже при ограниченном ударе со стороны США.

Иранская стратегия традиционно строится на сочетании прямых и асимметричных ответов: от точечных ракетных ударов до действий через союзные группировки, позволяющих сохранить определённую степень дистанции и снизить вероятность немедленного масштабного конфликта.

Отдельным фактором остаётся энергетическая безопасность: даже частичное нарушение судоходства в Ормузском проливе способно вызвать резкий рост мировых цен на нефть. Через пролив проходит около 20% мировых поставок нефти, и любые перебои немедленно отражаются на глобальных рынках. Рост цен ударит по инфляции в США и Европе, осложнит макроэкономическую ситуацию и может замедлить экономический рост.

Для Вашингтона это не абстрактный риск. Стратегия США напрямую связывает экономическую устойчивость Запада с возможностью конкурировать с Китаем. Нефтяной шок в условиях геополитической напряжённости ослабит западные экономики именно в тот момент, когда США стремятся сосредоточиться на Индо-Тихоокеанском регионе.

 Источник: AFP (публикация в X от 29 января 2026 г.), перевод и переработка автора

Фактор внутренней политики США

Помимо внешнеполитических расчётов существует и внутриполитическое измерение. В ноябре 2026 года состоятся промежуточные выборы в Конгресс США. Хотя на них переизбирается лишь часть Палаты представителей и Сената, такие выборы традиционно рассматриваются как индикатор общественной поддержки действующей администрации и оказывают серьёзное влияние на политический баланс перед следующей президентской кампанией.

Если ситуация выйдет за рамки ограниченных ударов и потребует задействования наземных сил на Ближнем Востоке, это означало бы долгосрочное военное вовлечение с серьёзными финансовыми и политическими последствиями.

Для Трампа, чья электоральная база традиционно критично относится к «бесконечным войнам», масштабная эскалация может оказаться рискованным шагом. Именно поэтому переход к наземной операции выглядит крайне маловероятным.

Итак, будут ли США бомбить Иран?

Ограниченные удары остаются возможными — особенно в случае резкого ускорения ядерной программы Ирана или серьёзной провокации. Вероятность точечного применения силы можно оценить как умеренную: такой сценарий укладывается в логику сдерживания и не требует масштабной эскалации.

Переход к полномасштабной кампании с длительным военным присутствием представляется крайне маловероятным. Это противоречило бы как стратегическим приоритетам США, сосредоточенным на конкуренции с Китаем, так и внутриполитическим ограничениям в преддверии промежуточных выборов в Конгресс США 2026 года.

Согласно анализу RAND, решения в Тегеране принимаются осторожно и на основе элитного консенсуса. В случае удара ответ со стороны Ирана практически неизбежен, однако намеренная инициатива к масштабной войне с его стороны выглядит маловероятной. Более вероятен сценарий управляемой эскалации и обмена ограниченными действиями, чем переход к затяжному конфликту.

Гагик Нушикян