Бениамин Матевосян: Путин расскажет подробности войны 2020 года?

(Сотрудничеству с Россией «ГД» предпочитает союз с Баку)

Если вас не зовут Арарат Мирзоян, Ален Симонян или Геворг Папоян, и вы не решаете четкой политической задачи – лгать своим гражданам, то вы понимаете, что отношения Еревана и Москвы в режиме реального времени претерпевают колоссальные изменения. Речь не о дипломатических трениях, а о крахе прежней системы взаимоотношений.

Ряд знаковых заявлений, прозвучавших в последнее время — от детальных интервью представителя МИД РФ Михаила Калугина до программных выступлений президента Владимира Путина 1 апреля и 9 мая, а также комментариев Алексея Шевцова из Совбеза РФ и вице-премьера Алексея Оверчука, свидетельствует о переходе Москвы к принципиально новой стратегии. Суть ее заключается в том, что официальная Москва начала публично озвучивать те проблемные углы армяно-российских отношений, которые годами оставались в тени «закрытых кабинетов». Это не просто смена риторики, а ясный сигнал о глубоком системном кризисе: когда диалог с действующей властью РА заходит в тупик, Кремль начинает напрямую апеллировать к армянскому обществу, раскрывая карты в вопросах энергетики, логистики и безопасности.

Одним из наиболее чувствительных блоков этой «открытой дипломатии» стала сфера транспорта и логистики. Разъяснения МИД РФ по поводу концессии «Южно-Кавказской железной дороги» выглядят как попытка расставить точки над «i» в затянувшемся споре. Дипломаты подчеркивают, что вопросы концессии обсуждались на высшем уровне еще 1 апреля, и все «беспокоящие моменты» были детально прояснены. Однако важна не только формальная сторона дела, но и экономический бэкграунд: Москва напоминает, что с 2008 года вложила в железнодорожную сеть РА около 30 млрд рублей, обеспечив тысячи рабочих мест и стабильные налоговые отчисления. Акцент на том, что именно российское управление создало фундамент для возможного «разблокирования» региональных коммуникаций, прямо противоречит тезисам армянских властей о якобы ограничивающем характере российского присутствия. Это напоминание адресовано рядовому гражданину, который пользуется новыми поездами на маршруте Ереван-Гюмри, а не чиновнику в высоком кабинете.

Аналогичная ситуация складывается и в энергетическом секторе. Предложение «Росатома» по строительству новой АЭС большой мощности позиционируется Москвой как проект, способный закрыть потребности Армении на «век вперед». Здесь российская сторона переходит от общих фраз к конкретным социально-экономическим категориям: дешевые тарифы, бурный рост промышленности и технологический суверенитет. Упоминание о том, что реализация этого проекта зависит исключительно от «воли армянского руководства», фактически перекладывает ответственность за возможный будущий энергетический дефицит или рост цен на электроэнергию на команду Никола Пашиняна. Москва демонстрирует, что ее «российское предложение» — это не просто геополитическая привязка, а прагматичный путь к модернизации, включая цифровизацию госуслуг и здравоохранения по самым передовым мировым стандартам.

Политический контекст этих заявлений неразрывно связан с предстоящим электоральным циклом 2026 года. Слова Владимира Путина о необходимости «мягкого и интеллигентного развода» в случае выбора Арменией европейского пути вместо евразийской интеграции звучат как предупреждение о конце эпохи «сидения на двух стульях». Президент РФ прямо указывает на огромные преимущества, которые Армения получает в рамках ЕАЭС — от сельского хозяйства до миграционных преференций. 

Учитывая, что очередное заседание Высшего Евразийского экономического совета запланировано на конец мая 2026 года, а парламентские выборы в Армении — на начало июня того же года, Москва фактически задает повестку для предвыборной дискуссии. Армянскому народу предлагают «все посчитать» и определиться, насколько выгоден резкий разрыв связей, строившихся столетиями, ради туманных перспектив в ЕС.

Однако самым интригующим и потенциально взрывоопасным аспектом этой новой открытости может стать правда о войне 2020 года. До сих пор многие детали

того, что предшествовало конфликту, и что происходило в самые критические дни войны, оставались предметом спекуляций и взаимных обвинений. Если Москва решила снять табу с обсуждения экономических и интеграционных вопросов, то логично ожидать, что следующим шагом станет детальное изложение российской версии событий 44-дневной войны. Армянское общество, которое долгие годы живет в состоянии информационного вакуума и манипуляций, безусловно, заслуживает знать правду о роли каждого игрока в этой трагедии. 

Какие предложения отвергались Ереваном, какие гарантии давались и что на самом деле обсуждалось за закрытыми дверями — ответы на эти вопросы могут в корне изменить восприятие текущего политического курса правящей партии «Гражданский договор».

Задумайтесь об этом…