Дело Аветика Чалабяна станет тестом не только для Армении, но и для ЕС: евродепутат

Депутат Европарламента от Бельгии, член делегации ЕП в Парламентской ассамблее Евронест и делегации по связям с Арменией, Азербайджаном и Грузией Герольф Аннеманс дал интервью Alpha News, прокомментировав свое обращение в Еврокомиссию с запросом по делу о преследовании координатора объединения «АйаКве» Аветика Чалабяна.

-Вы обратились в Еврокомиссию с запросом по делу о преследовании Аветика Чалабяна. Почему для вас важно поднять этот вопрос и получить официальную позицию Комиссии? Когда, по вашим ожиданиям, можно получить ответ на ваш запрос?

-Я действительно направил запрос по делу Аветика Чалабяна и сейчас ожидаю ответа от Европейской комиссии. Документы были направлены из моего офиса на прошлой неделе, поэтому ожидать каких-либо результатов пока преждевременно.

Меня интересует, обсуждала ли Урсула фон дер Ляйен этот вопрос во время своего визита в Армению несколько недель назад? Была ли она осведомлена о том, что человек оказался в заключении по столь неоднозначным основаниям? Если да, то какие шаги были предприняты? На данном этапе моя цель — получить полную информацию о ситуации. Параллельно я пытаюсь выяснить через Европейскую комиссию, что представляет собой это весьма необычное и вызывающее вопросы обвинение в «блокировании выборов». Как вообще можно «заблокировать выборы»? На мой взгляд, это звучит совершенно абсурдно. Именно поэтому я хочу сначала получить всю необходимую информацию, а уже затем принимать решение о дальнейших действиях.

Вместе с тем я хотел дать властям Армении ясно понять, что мы внимательно следим за их действиями и развитием ситуации.

-В Армении недавно был арестован еще один представитель оппозиции. В целом мы наблюдаем возбуждение уголовных дел против представителей оппозиции и сообщения о преследовании политических оппонентов, причем многие из этих дел появились вскоре после выборов. Как вы оцениваете эту ситуацию?

-Безусловно, то, что все это происходит уже после выборов, выглядит весьма подозрительно. Очевидно, власти стремятся сохранить положительный имидж в Европейском союзе благодаря поддержке Урсулы фон дер Ляйен, поскольку рассчитывают на дальнейшее европейское финансирование. Именно поэтому, как мне представляется, они не хотят, чтобы международное сообщество внимательно следило за тем, как они обращаются с оппозицией после выборов. Поэтому они утверждают, что имело место так называемое «препятствование свободному осуществлению избирательных прав». Но что, собственно, Аветик сделал? Он что, перекрывал автобусы с избирателями или совершил что-то подобное? Все это выглядит крайне неясно. Я говорю именно о деле Аветика и цитирую формулировку обвинения, которое ему было предъявлено. Обвинение звучит как «воспрепятствование свободному осуществлению избирательных прав». Но что это вообще означает? Что именно, по их версии, сделал Аветик? В чем заключались его действия? Речь ведь не идет о том, что он пытался скрыться за границей, сотрудничал с иностранными государствами или совершал что-то подобное. Мне 68 лет. Я работаю юристом с 22-летнего возраста и за всю свою профессиональную карьеру никогда не сталкивался с подобными обвинениями. Такое можно встретить разве что в произведениях Кафки. Именно Кафка приходит на ум, когда смотришь на эту ситуацию. Это напоминает не только Кафку, но и роман Артура Кёстлера «Слепящая тьма». Это выглядит как своеобразный посткоммунистический коммунизм.

-Как вы оцениваете высказывания Никола Пашиняна во время избирательной кампании, когда он говорил о намерении «уничтожить» лидеров оппозиции? Считаете ли вы подобную риторику допустимой в ходе демократического избирательного процесса?

-Это абсолютно недопустимая риторика. Мой вопрос в том, что преследования оппозиции должны стать предметом тщательного изучения. Мне важно понять, что Европейской комиссии известно об этой ситуации и как она ее оценивает.

Обсуждала ли Урсула фон дер Ляйен этот вопрос во время своего визита в Армению? Или основное внимание было сосредоточено исключительно на вопросах нефти, финансов и энергетики? Ведь речь идет не только об экономических интересах — речь также идет о соблюдении демократических принципов. Если ЕС считает демократию своей ценностью и руководствуется ее принципами, возникает вопрос: почему подобные ситуации не становятся предметом серьезного анализа? Конечно, я не ожидаю многого от политических структур, которые, на мой взгляд, демонстрируют двойные стандарты. Мы видим, например, что происходит сегодня в Венгрии: нынешние власти открыто нарушают многие из тех европейских принципов, в нарушении которых ранее обвиняли Виктора Орбана. И теперь к ним предъявляется гораздо меньше претензий. Поэтому возникает ощущение, что речь идет не только о принципах, но и о политической конъюнктуре и власти.

Именно поэтому я выступаю в защиту Аветика и считаю важным обратить внимание на происходящее с ним. Я был свидетелем подобных ситуаций. Но язык, который используется в данном случае, не является языком права. Это больше похоже на язык автократии — на то, что мы встречаем у Кафки, Кёстлера и Солженицына одновременно. В случае с Аветиком я знаю этого человека. Я знаю, что он не является человеком, который действует иррационально. Если обвинение не будет подтверждено реальными фактами, я считаю его невиновным. Потому что сама эта формулировка напоминает «новояз» — язык, который мы связываем с авторитарными режимами и диктатурами. Именно поэтому я ссылаюсь на Солженицына, Кёстлера и Кафку. Но прежде чем делать окончательные выводы, необходимо дождаться полной информации, оценить ситуацию, изучить факты, а уже затем — если это будет необходимо, критиковать действия властей.

-Как вы думаете, сможет ли Европейский союз действительно критически оценивать действия властей? Ведь существует мнение, что сейчас он, напротив, поддерживает действующее руководство.

-В этой ситуации складывается впечатление, что все — большие друзья, много символических жестов и взаимной поддержки. Судя по визитам и контактам европейских представителей, эта ситуация напоминает то, что происходило в Венгрии, и вообще похожа на случаи, когда европейские структуры выстраивают отношения с определенными политическими силами. Они находят партнера, который в большей степени разделяет их подход к европейской интеграции и сотрудничеству, и начинают делать на него ставку. Речь идет о демократии, верховенстве права и европейских ценностях. Но когда появляется политический партнер, который действует в соответствии с ожиданиями ЕС и получает европейскую поддержку, возникает ощущение, что после этого европейские структуры уже не хотят менять курс. Именно поэтому я занимаюсь этим вопросом: для меня это своего рода тестовый случай. Причем не только для армянских властей, но и для Европейского союза. Ответ, который я получу на свой запрос, многое покажет и позволит сделать важные выводы.

-Во время выборов звучало много заявлений о напряженной и конфликтной атмосфере. Есть один факт, по которому я также хотел бы услышать Вашу оценку. Во время предвыборной кампании Никол Пашинян неоднократно заявлял своим избирателям, что, если они не выберут его, то в сентябре может начаться новая война с Азербайджаном. Считаете ли вы такой подход приемлемым методом ведения предвыборной кампании — использовать страх перед войной как инструмент воздействия на избирателей? Можно ли это рассматривать как форму давления или политического шантажа?

-Я не вмешиваюсь в то, как он вел предвыборную кампанию. Меня беспокоит то, как он ведет себя после выборов и как он обращается с оппозицией.

Конечно, он имеет право представлять себя как политика, который обеспечивает стабильность в регионе, и, если он способен это доказать, — это его право. Но возникает вопрос: какой ценой достигается эта стабильность? Если цена заключается в полном подавлении оппозиции и фактическом разрушении условий для ее нормальной деятельности, то у меня возникают серьезные сомнения относительно состояния демократии в Армении.